На спине вздрагивающего дракона

То, что произошло в Японии 11 марта и продолжает происходить сейчас, один из белорусских политологов назвал апокалипсисом. Разрушительное землетрясение, самое мощное за последние 100 лет; чудовищное цунами, обрушившееся на северо-восточное побережье острова Хонсю; авария на крупнейшей атомной станции страны «Фукусима-1»… Для полной картины конца света не хватает только всеобщей паники, которая порой страшнее любых катастроф. Но ее как раз нет. Перед лицом страшнейшей трагедии японцы еще раз поразили мир своей стойкостью, мужеством и способностью к самопожертвованию. И уже одно это вызывает к ним чувство огромного уважения.

Жизнь на пороховой бочке

Профессор Акира Имада, восьмой год работающий в Брестском государственном техническом университете, объясняет такое мужество своих соотечественников особым менталитетом японской нации и их постоянной готовностью к природным катаклизмам. Он тоже не однажды оказывался в зоне сильнейших землетрясений. Самое мощное на его памяти произошло в 1995 году в городе Кобе, где жили родители Акиры. «Я в тот момент был в 60 км от Кобе, работал в ночную смену, – вспоминает профессор. – В такой ситуации те, кто работают, оказываются в более выигрышном положении: удар стихии не застает их врасплох. А вот когда землетрясение настигает в постели, в доме начинается пожар, а люди фактически обездвижены – вот это действительно страшно». По его словам, тогда в Кобе творился «ад кромешный»: на дорогу рухнула эстакада, высотные дома качались, как деревья, погибли в общей сложности около 6,5 тысячи человек. Был полностью разрушен и дом родителей Акиры. К счастью, сами они остались живы, хотя в тот момент, как и тысячи других японцев, потеряли все.

Больше всего Акира Имада, страстный любитель классической музыки и сам немного музыкант, сожалел о своей скрипке. Однако, когда завалы дома разобрали, скрипка нашлась и была возвращена владельцу. В Японии никогда не было мародеров. И это тоже отличительная черта этой нации.

Другой раз он оказался рядом с эпицентром землетрясения спустя всего 4 года – уже в Турции. По силе оно было слабее японского, однако разрушения произвело куда более страшные. Возможно, потому, что для этой страны оно оказалось неожиданным. В отличие от Японии, которая находится в постоянном ожидании нового удара стихии.

Японцы говорят, что они живут «на спине дракона, который вздрагивает» – есть такая у них пословица. Подземные толчки разной степени интенсивности отмечаются здесь до 1,5 тысячи раз в год. Как правильно вести себя при землетрясении, детей учат чуть ли не с пеленок. Есть прописные истины, которые закреплены у жителей островов почти на генном уровне: мебель должна быть прикреплена к полу или стене, на шкафах не должно быть никаких тяжелых предметов, при первом же толчке нужно бросать все и выбегать на открытое место, а если находишься на верхних этажах – немедленно прятать голову под стол…

Согласно теориям сейсмологов, землетрясения, подобные тому, которое случилось 11 марта, происходят примерно раз в 80 лет. Аналогичным по числу жертв и разрушений было Великое землетрясение 1923 года, практически полностью разрушившее Токио и Йокогаму. Последние 20 лет в Японии уже точно знали: что-то столь же масштабное повторится. И постоянно к нему готовились. Возможно, в этом и кроется объяснение удивительной сдержанности и мужества японцев, переживающих катастрофу века.

АЭС без альтернативы

По мнению профессора Акиры, самое страшное сейчас для Японии – это не огромные разрушения, а авария на АЭС «Фукусима-1». «Экономику мы поднимем, а вот радиация – это на долгие годы. Это то, чего я боялся. Надеюсь, ситуация там контролируется и мы избежим самого худшего», – говорит он. В сейсмически неблагополучной стране насчитывается 53 ядерных реакторов на 17 АЭС, и Акира сравнивает их положение с тем, как если бы твердый предмет положить на тофу (соевый творог), то есть что-то зыбкое и колеблющееся. Тем не менее японцы, истово верящие в силу современных технологий, были убеждены, что предусмотрели все для их безопасной работы. К примеру, со стороны моря АЭС защищали от цунами искусственно созданные волнорезы. Увы, разрушительная волна поднялась выше бетонной защиты. «Возможно, японские атомщики были чересчур уверены в своей технической непогрешимости и именно это привело к аварии. Гарантии на 100 % не может быть ни в чем, – считает Акира. – Зато теперь волнорезы мы будем строить еще более высокие и мощные».

Для Японии атомная энергетика – вариант безальтернативный. У страны нет своих природных топливных ресурсов вроде нефти и газа, а одна из сильнейших в мире экономик требует больших энергетических затрат. И японцы, пережившие ужас Хиросимы и Нагасаки, без колебаний сделали ставку именно на строительство АЭС.

«Все забывается, – поясняет наш собеседник. – После Второй мировой войны мы очень беспокоились по поводу дождя или снега, потому что они могли быть радиоактивными. Помню, был студентом, и каждый день у нас проходили какие-то занятия на открытой местности. Я тогда очень нервничал, если случалось попасть под дождь, если намокали волосы или одежда. Такая нервозность в обществе сохранялась где-то 10-20 лет. Потом все забылось. У меня сейчас даже зонта нет. Привык к тому, что дождь – это просто дождь».

Сила общей цели

Наш собеседник уверен: Японии понадобится максимум два-три года, чтобы ликвидировать все «поверхностные» последствия землетрясения и цунами. После такого же страшного землетрясения в 1923 году японцы довольно быстро восстановили свою страну и столицу, которая была разрушена вдребезги. Второй раз им пришлось снова восстанавливать свои города после бомбардировок в период Второй мировой войны – и они не только возродили страну, но и вывели ее в лидеры мировой экономики. В родном для нашего собеседника Кобе через год после катастрофы уже мало что о ней напоминало, а еще через год следов разрушений не осталось вообще. «Японцы сильны тем, что могут объединиться и работать для достижения единой цели, – говорит Акира. – После Второй мировой войны мы много и тяжело работали для будущего Японии. Очень много и очень тяжело. Мы отбросили все личные дела и не знали, что такое выходные. Такой у японцев менталитет: важна цель, идея, а что нет выходных – это дело житейское. Так продолжалось 20 лет, но мы смогли поднять экономику. Беда в том, что за почти полвека относительного благополучия мы могли забыть, что значит объединиться и работать на единую цель. И это хорошая возможность доказать себе, что мы в состоянии это сделать и восстановить страну».

О патриотизме японцев говорят и другие факты, распространенные мировыми информационными агентствами. Магазины снижают цены на продукты, компании – владельцы торговых автоматов – распространяют питьевую воду бесплатно, японские банки отзывают свои активы из-за рубежа, чтобы поддержать экономику страны. Однако всем понятно, что ликвидация последствий землетрясения и цунами дастся стране очень тяжело. По оценкам японского правительства, экономический ущерб от катастрофы может составить от 190 до 310 млрд долларов.

Роскошь свободы

На днях одна из фракций в российской Госдуме выступила с предложением предоставить японцам, потерявшим работу и крышу над головой, место жительства в РФ. Мы поинтересовались у нашего собеседника: если бы с подобной инициативой выступила Беларусь, согласились бы жители Японии приехать? Ответ был категорическим – «нет». Во-первых, в Японии вообще не принято покидать свою страну в беде (тоже особенность менталитета). Во-вторых, очень трудно уговорить человека, получающего зарплату в 120 тысяч долларов в год, согласиться на 500 долларов в месяц в другом государстве, каким бы замечательным оно ни было.

Сам Акира сделал свой выбор 8 лет назад, когда приехал в Брест. По его словам, решающую роль сыграла… возможность много читать. Ученый занимается исследованиями в области искусственного интеллекта, в частности, стремится проложить своего рода мост между компьютером и человеческим мозгом. Такие исследования подразумевают изучение огромного количества научной литературы. В Японии же найти на это время невозможно в принципе: высокие зарплаты требуют полной отдачи человека работе. То есть когда стоит выбор: свобода или деньги, японцы предпочитают второе. Ну а Акира отказался от больших денег в пользу свободы. В Беларуси у него есть возможность тратить на чтение 6-7 часов в день. Немыслимая роскошь для японца.

На зарплату профессора белорусского университета не очень-то разгонишься. Но Акира Имада уже привык обходиться малым и с головой уходит в работу. И уезжать из Бреста пока не хотел бы.

Тем не менее уже в завершение нашего разговора он признался: после 11 марта его не покидает чувство вины. Все его соотечественники работают не покладая рук, а он здесь, в Беларуси, «наслаждается жизнью». Увы, с Японией профессора уже мало что связывает: никого из родных в этой стране у него не осталось…

Автор: Елена Трибулева